Оглавление

Море волнуется...

     Ярко светит солнце. От поверхности воды отражаются лучи, и она блестит как серебро. У волнореза сплошная белая полоса: волны врезаются о каменную преграду, возведенную человеком, разбиваются, взмывают вверх и опадают фонтаном белоснежных брызг. Перекатившись через волнорез, волны опять собираются с духом и поднимаются, накатывается волна на волну, одна обгоняет другую, они соревнуются, мчатся к берегу, а когда достают до берега, то в попытке отхватить кусочек дополнительной свободы теряют свою силу, и только белая пена на берегу, как у ног великана, разбросана по песку.
     Море бледное, мутно-зеленое у кромки и все более насыщаясь темными оттенками в зависимости от глубины и течения, постепенно меняет цвет на черно-зеленое, а ближе к границе горизонта вода кажется синей, темно-синей.
     Небо голубое. По нему степенно плывут облака. Но небо уже не девственно-нежного оттенка, а цвета зрелости. Нет таких больших облаков, в которых можно лежа разгадывать и придумывать зверей и предметы: все только перистые, да кучевые. Они так высоко, там птицы не летают.
     Чайки сидят на песке, и только одна летает с криком над водой, видимо, желая полакомится рыбкой.
     То по всей поверхности моря бегут белые барашки, то только у волнореза и у берега все покрыто белой пеной и брызгами, а между ними пробегают волны и, рассерженные тем, что их потревожили, как седые брови, поднимают вверх свои гребешки.
     Когда солнце находится над водой, она переливается и блестит так, что немножко больно смотреть, а во второй половине дня солнце уже освещает поверхность под другим углом, и вода приобретает более мрачный оттенок.
     А когда наступает ночь и на небе зажигаются звезды, то черная поверхность моря разделяется волнорезом на две части. А у него бурлят и плещутся волны и до берега катятся белые барашки. Вот только не хватает цыганского солнца на небе, чтобы подсветить эту черную поверхность моря и изменить море до неузнаваемости.
     Море, как и небо, как цветы, как природа – на него можно смотреть бесконечное количество времени. Оно заманивает, завораживает, оно постоянно переменчиво. Никогда оно не бывает таким, каким оно было раньше или будет в будущем, оно всегда, в каждый единственный миг, исключительно и неповторимо.

     Я стою у края обрыва, подняв руки. Сильный ветер приятно обнимает все мое тело, глаза закрыты, и я ощущаю его дыхание и дыхание моря. Эти две безликие стихии окружают и поглощают в себя, заставляют раствориться в них. Ветер, дующий мне в лицо, притягивает к себе и тянет вниз, вроде бы отталкивая назад.
     Открываю глаза: черное небо, белые звезды, далекие огни кораблей и города, белый прибой, темные контуры деревьев, маяк ритмично выбрасывает свой луч и освещает поверхность воды. Грохот разбивающихся волн, жадные всплески у берега, песенки сверчков озвучивают постоянно меняющуюся картину. Только один запах дополняет эту картину – запах моря, запах сероводорода, чем-то напоминающего запах дохлой рыбы. На глубине, где не нет ничего живого, накапливается сероводород, а когда море взбудоражится, то слои перемещаются и сероводород вырывается на свободу. Часто его и называют запахом моря.
     Море волнуется, и трепещет моя душа в наслаждении от прожитого дня.

     5 Сентября 1999 г.

Вверх