Каждое выступление Маяковского в Одессе на протяжении 1914-1938 годов было событием в культурной жизни города. В 1924 году, с 20 по 23 февраля, Маяковский четырежды выступал в Одессе с чтением своих произведений. Об одном из этих литературных вечеров сохранилась запись в дневнике Льва Рудольфовича Когана, литературоведа, ставшего впоследствии одним из крупнейших специалистов по творчеству А.Н.Островского. Предлагаем вниманию читателей запись о выступлении Маяковского в Одессе из дневника Л.Р.Когана, хранящегося в Отделе рукописей и редких книг ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина в Ленинграде.

Вечер состоялся в малопосещаемом театре при бывшей Северной гостинице (в Театральном переулке), где раньше помещался кафешантан. Подходя к входу, я увидел множество студентов, старавшихся пробраться без билетов. В это время подошел и Маяковский. Студенты окружили его с просьбой помочь им. Маяковский скомандовал:

- Становись в очередь, в затылок! Не толпиться у входа!

Театр был полон. Молодежь заполнила балкон. Интеллигенция и мещанская публика восседали в партере. Все ожидали, будет ли скандал. Ради этого, собственно, пришли и деньги платили.

Маяковский вышел на сцену в пальто и шляпе. Пальто снял и аккуратно положил на спинку кресла, шляпу - на стол, вынул из кармана книжку. Его встретили аплодисментами. Он коротко поклонился и деловито приступил к чтению.

Читал он воистину замечательно. И голос чудный, богатый интонациями, сильный, звучный и гибкий, и разнообразие оттенков, великолепное умение без всяких ухищрений передать деталь - цветовую или звуковую. Он явно был стихотворцем, оратором, трибуном, рожденным говорить с массой. Публика партера, явно пришедшая ради скандала, была заворожена. Те самые стихи, которые в печатном виде казались непонятными, насильственно разорванными по рубленым строчкам, оказались вполне понятными, ритмичными и, главное, не традиционными, и вполне сегодняшними, и поэтому очень близкими.

Меня особенно поразило в его чтении стихотворение "Необычайное происшествие на даче". Он кончил его патетически бодро и сильно:

Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить - и никаких гвоздей! Вот лозунг мой...

Он сделал сильное ударение на слове "мой" и прибавил, как бы бросив мимоходом, обыкновенным голосом:

... и солнца.

Он делал вид, что читал по книге. На самом деле - читал наизусть, поглядывая из-под опущенных век на публику и следя за впечатлением. Окончив чтение стихотворения, он делал паузу, перелистывая страницы книги, словно взвешивая, что бы еще прочитать.

Во втором отделении Маяковский разговаривал с публикой и отвечал на присланные ему записки. Его ответы были кратки, почти афористичны, оригинальны и очень остроумны.

- Ну, кто еще хочет поговорить? - спросил он, пряча в карман кучу записок, на которые уже ответил.

- Владимир Владимирович, - раздался звонкий голос с балкона, - почему вы ломаете строчку?

- А вы кто? - спросил в свою очередь Маяковский,

- Я студент.

- Ну а как вы сами думаете, почему я это делаю? Звонкий голос ответил вопросом:

- А правда, что вам за каждую строчку платят рубль? В зале раздался гомерический хохот. Маяковский серьезно ответил:

- Правда. К сожалению, всего рубль.

- Ну, тогда понятно, почему вы делите строчку на части, иногда даже на три, - задорно выкрикивал с балкона студент при общем хохоте.

- Мне приятно это слышать, - иронически ответил Маяковский, - вижу, что вас кое-чему научили в институте, вы уже понимаете, что три больше одного.

Тут же поднялся такой хохот, что несколько минут публика не могла успокоиться.

- Поговорим серьезно, - сказал Маяковский. - Не судите о работе поэта по-обывательски, мещански. Это пошлость. Говорят, мои стихи малопонятны, трудны. Одно из двух: либо я плохой поэт, либо вы плохие читатели. А так как я поэт хороший, то выходит, что вы плохие читатели...

- Что такое? - взвыли в публике.

- Вы читаете только глазами, а надо уметь читать и ушами.

- Мы не ослы! - закричал кто-то.

- В самом деле? - с улыбкой осведомился Маяковский. - Вот вы слышали сегодня мои стихи, были они непонятны?

- Нет, эти понятны, - раздалось со всех сторон.

- А вот эти-то стихи и считают обыкновенно непонятными.

- В вашем чтении они понятны.

- Ну так читайте как я. Вот и все. Я дроблю строчку вот почему.

Он увлекательно изложил основы своей поэтики в том именно виде, как потом написал в статье "Как делать стихи". Он приводил простые, всем ясные примеры. И кончил так:

- Я вовсе не хочу сказать, что все должны писать так, как я. Да это и невозможно. Подражание никогда к добру не приводит. Каждому поэту нужно искать свой путь. Мой путь - наилучший для меня. Он дает мне наилучшие средства для передачи моих мыслей о революции, о социализме, о советском человеке. Поэтому не тычьте мне классиков в лицо. Классики - классиками, а Маяковский - Маяковским.

Ему бурно аплодировали. Не только молодежь, но и скептики из партера... На улице его провожала большая толпа.